Дёфэ М.

Мишель Дёфэ (Michel Defay) (1770-1849), в Русском походе Наполеона - капитан 4-го линейного полка 11-й пехотной дивизии генерала Разу, в составе III армейского корпуса Великой армии.

На биваке у … 22 августа 1812 года.

Я пользуюсь, дорогой брат, нашим пребыванием здесь, чтобы поделиться с тобой моими новостями. Со времени моего письма от 8 августа могу многое тебе сообщить. Мы, наконец, встретились с неприятелем. Три дивизии, составляющие наш армейский корпус, ушли из лагеря у Лиозно 12 августа и прибыли к переправе через Днепр 14-го, в двенадцати льё ниже Смоленска. Неприятель, не имея сил препятствовать переправе, был энергично оттеснен нашей первой дивизией (10-й пехотной. — Прим. перев.) к самым стенам Смоленска, куда мы прибыли в полдень 16-го числа. Вечером русские были заперты в городе, а бой не заканчивался до десяти часов. Назавтра, 17-го, дело возобновилось очень рано и с прибытием 1-го армейского корпуса сделалось генеральным, город был почти окружен. Неприятель пытался делать несколько вылазок и был отброшен всякий раз с большими потерями. В четыре часа вечера наши батареи открыли огонь по городу в нескольких пунктах, и, в течение ночи, русские, не находя возможности держаться, эвакуировались и перешли на правый берег реки. При этом они сожгли мост.

В этих разных делах наша дивизия оставалась в резерве, у нас в полку было человек двадцать с пулевыми ранениями.

Город Смоленск, расположенный на левом берегу Борисфена, находится на холме в окружении других, более высоких, так что город не рассмотреть, находясь дальше половины пушечного выстрела. Он окружен надежной зубчатой стеной, построенной около древнего, все еще хорошего вала (т.н. Литовский вал. — Прим. перев.). Эти две ограды, одна около другой, имеют высоту более 60 футов, и это еще не учитывая возвышение, на котором они находятся. Здесь это верхний город. Нижний город на другой стороне Борисфена в узкой равнине между рекой и склонами высоких холмов. У него нет ни стен, ни рвов, он похож скорее на большую деревню.

Неприятель, прикрывая свое отступление, отправил в нижний город стрелков и занял холмы, которые его окружают. Наша бригада двинулась вперед, чтобы отогнать стрелков на другом берегу реки, откуда они доставали французов даже в верхнем городе. Нашему батальону приказали перейти вброд вместе с другим батальоном легкой пехоты. Мы бросились в воду под огнем противника, который вскоре уступил нам тот берег, и устремились вперед, почти бегом пересекли нижний город, не беспокоясь о вражеских стрелках, которые оставались справа и слева позади нас. Мы даже взобрались на холм, но остановились, наткнувшись на вражескую колонну в боевом порядке, она приветствовала нас несколькими выстрелами из пушки картечью. Тут мы осознали свою беспечность, оказавшись так далеко без всякой поддержки, однако, за безрассудство пришлось заплатить. Тогда мы попытались защищаться здесь, но неприятель, видя нашу малочисленность, стал приближаться, окружая со всех сторон. Не оставалось ничего лучше, чем отойти. Несколько раз мы пытались закрепиться на отдельных улицах, но ни разу не могли остановить врага, который, ободренный численным перевесом, заставил нас отступить на берег реки, где мы, наконец, были поддержаны несколькими пушками, поставленными у подножья стен верхнего города, и батальоном, который к нам присоединился. Затем завязалась перестрелка, длившаяся два часа, и в которой мы постарались наступать, но закончили только тем, что подожгли дома, в которых прятались вражеские стрелки. Пожар распространялся от дома к дому, и вскоре нижний город стал жертвой пламени. Между тем через реку было наведено несколько мостов, и на следующее утро, 19-го августа, весь армейский корпус перешел Борисфен.

Мы заняли Московскую дорогу и преодолели не более одного льё, чтобы обнаружить неприятеля. Дело началось энергично, казалось, будет генеральное сражение. Армейский корпус развернули в боевой порядок — 1-я дивизия слева, 3-я в центре и мы, составлявшие 2-ю дивизию, справа, опираясь на реку (10-я, 25-я и 11-я пехотные дивизии соответственно. — Прим. перев.). Неприятель не выдержал, отступил, а мы, потеряв его из виду, последовали за ним. Мы шли несколько часов, не встречая его. Однако, достигнув холма, мы увидели нескольких вражеских всадников, которые обратились в бегство при нашем приближении и присоединились к основному отряду кавалерии, пустившемуся в галоп и вскоре потерявшемуся из виду в изгибах и поворотах главной дороги, но за передвижениями которого мы все еще могли следить по поднимавшейся пыли. Мы по-прежнему двигались вперед, но медленно и осторожно. Местность была покрыта лесом, и внезапно мы оказались рядом с врагом, устроившим засаду в зарослях. Скоро мы обратили его в бегство и живо преследовали более половины льё. Прибыли на возвышенность, ниже которой был грязный ручей, а над ним пространство, вмещающее несколько дивизий. Неприятель, казалось, был намерен удержать это место. Он установил там восемь пушек. Три батальона нашего полка были в стрелках, еще батальон был построен колонной. Мы пытались перейти ручей (р. Строганка. — Прим. перев.), мост через который был разрушен, но, оказавшись слишком слабыми, мы не смогли добраться до врага на холме, и русские, видя нашу нерешительность и нашу малочисленность (мы тогда находились на открытом пространстве), поддержали своих стрелков и отбросили нас за ручей. Между тем нас усилил батальон 93-го полка, мы снова шли вперед, и снова были вынуждены вернуться к ручью. Следует отметить, что у нас была только наша дивизия, состоящая из трех пехотных полков и двух батальонов испанцев, а три батальона 4-го полка сражались вместе с одним батальоном 93-го. Две другие дивизии армейского корпуса продолжили марш слева от нас и действовали полностью отдельно.

Наконец, в закатных лучах прибыли две дивизии 1-го корпуса (Гюдена и Морана. — Прим. перев.) и позиция была взята, а враг разгромлен. Наш полк понес большие потери, как и дивизия 1-го корпуса, но русские, без преувеличения, понесли потери вчетверо большие. Я судил о том, видя поле боя на следующий день. Я тоже был ранен, но легко, и надеюсь, что семь-восемь дней позволят мне восстановиться. Пуля попала в середину левого бедра, но вошла неглубоко. Бедро опухло, но я хожу и надеюсь последовать за полком. Я очень рад, что так дешево отделался.

20-го числа армейский корпус занял позицию здесь, в одном льё от поля битвы. Мы продолжим, я полагаю, путь на Москву. Неприятель недостаточно силен, чтобы оказать нам сопротивление, если не получит подкреплений. Однако я замечаю, что добрался до конца моего письма. Прощай, друг мой, всегда твой любящий, капитан Дёфэ.

P.S. Привет моим сестрам. Обнимаю твою супругу и ее детей. Наилучшие пожелания моим дяде и тёте. Всего хорошего моим друзьям.

Адресовано: Месье Дёфэ, Рыбная улица, Роан, департамент Луара.

Печать №36 (черными чернилами), Великая армия.

На обороте от руки: с бивака 22 августа 1812, получено 28 декабря 1812

За возможность ознакомиться с письмами капитана Мишеля Дёфэ (Michel Defay) следует благодарить потомков его брата Жана Мари Дёфэ (Jean Marie Defay), а именно месье Раймона Пенсо (Raymond Pinsseau) и месье Тьери Бертье (Thierry Berthier). Они передали портрет и письма Мишеля Дёфэ историку Фредерику Бержо (Frédéric Berjaud) из Рюмийи (Верхняя Савойя).
Ф. Бержо является автором десятков статей и около двухсот коллекционных картонных планшетов с униформой полков периода 1-й Империи, изданных небольшими тиражами полиграфическим способом. В разное время Ф. Бержо сотрудничал с интернет-проектами Le Bivouac, Napoleon.org и военно-историческими журналами «Soldats Napoléoniens» и «Tradition Magazine».

Портрет и письма Мишеля Дёфэ были опубликованы на сайте, который Фредерик Бержо ведет много лет¹.

Мишель Дёфэ умер бездетным. По окончании армейской службы он был капитаном Национальной гвардии. Портрет относится к данному периоду его жизни. Его дед и отец были садоводами-собственниками в Роане (Roanne), небольшом городе на реке Луара, в 80 километрах от Лиона. На старинном кладбище в Роане сохранилась могила Мишеля Дёфэ.

Большая часть его военной карьеры пришлась на 4-й полк линейной пехоты. В Русском походе Наполеона полк входил в состав 11-й пехотной дивизии генерала Разу, которая в свою очередь была в составе III армейского корпуса Великой армии под командованием маршала Нея.

Как отмечает Ф. Бержо, несмотря на военную косточку, у автора писем прорывается сердечность и живой интерес к своим родственникам. Однако, если в письме из-под Смоленска в нем еще сквозит сдержанный оптимизм, то, читая последующие письма, мы замечаем смену настроения. Корреспондент удивлен отсутствием значительных припасов в Москве, начавшимися в ней пожарами, трудностями снабжения, высказывает опасения от приближения зимы.

В его последующих письмах может показаться, что Мишель Дёфэ щадит своих родных, занимаясь сознательно самоцензурой или же цензуры опасаясь. Что действительно имело место². Посему мы не находим в содержании писем явных описаний лишений и страданий. Как бы то ни было, автору писем повезло. По его словам, в Можайской битве, как он называет ее по горячим следам, он не получил ни царапины. Затем в целом благополучно пережил «неудачное отступление». Он назвал его таким в письме из Нанси в марте 1813 года, где рассказал, что очень сильно подорвал свое здоровье, осознав, наконец, что уже немолод (43 года. — Прим. перев.), и что в январе он не мог писать из-за обмороженных пальцев.

Действительно, на заключительном этапе отступления, с 5 декабря, когда Наполеон в Сморгони покинул войска, и дальше при движении остатков Великой армии к Вильно и Ковно продолжительное время стояли сильные морозы, от 21 градусов по Реомюру (-26°C) и ниже³.

Всё же, Мишелю Дёфэ посчастливилось оказаться в числе немногих уцелевших из его полка — в марте 1813 года из Нанси он сообщает о сотне солдат и трех десятках офицеров. Для сравнения, на 1 июля 1812 года, в 4-м полку линейной пехоты числилось 94 офицера и 2 209 нижних чинов⁴.

Возвращаясь к письму от 22 августа 1812 года из-под Смоленска, отметим, что его содержание в целом вписывается в рамки сложившегося в историографии представления о «Смоленских битвах», как окрестил их А. И. Попов⁵. Место бивака обозначил отточием сам автор письма.

Нам эти письма интересны в первую очередь впечатлением участника в момент событий. Здесь, как и во многих подобных случаях, уместны слова Жана Тюлара, крупнейшего специалиста по истории Франции периода Великой французской революции, Консульства и Первой империи, сказанные в предисловии к изданным мемуарам другого офицера — Жана-Луи Лакорда.

«Это приземленный, но правдивый взгляд на вещи. Никакого плагиата у Лабома или Тьера, чтобы наполнить повествование громкими речами. Перед вами прямое свидетельство солдата Наполеона. Эпопея и одновременно её темная сторона»⁶.

¹ - Berjaud F. Le 4e régiment d'infanterie de ligne de 1796 à 1815 : Soldats de La Grande Armée. URL: http://frederic.berjaud.free.fr/004ede%20Ligne/004eligne.htm (дата обращения: 25.11.2025)

² - Рей М.-П. Французское общество и русская кампания Наполеона 1812 года // Новая и Новейшая история. М. : РАН, 2013. - Выпуск 2. - С. 123-130.

³ - Земцов В. Н. Русская кампания Наполеона: последний акт (декабрь 1812 г. – январь 1813 г.) / В. Н. Земцов. – М. : Политическая энциклопедия, 2024. – 318 с. – ISBN 978-5-8243-2551-5.

⁴ - Власов К. Третий армейский корпус // Расписание Великой армии на начало русской кампании 1812 г. // 1812.ru. URL: http://www.museum.ru/museum/1812/War/Grande_Arme_1812/3_arm_corps.html (дата обращения : 25.11.2025).

⁵ - Попов А. И. «Смоленские битвы». Т. 1. Сражение за Смоленск. – М. : ООО Издательство «Книга», 2012. – 104 с. – ISBN 978-5-91899-057-5.
Попов А. И. «Смоленские битвы». Т. 2. Непредвиденная баталия или стычка, перешедшая в сражение. – М. : ООО Издательство «Книга», 2012. – 104 с. – ISBN 978-5-91899-057-5

⁶ - Lieutenant Lacorde: Journal historique (1er janvier 1803 - 17 mars 1813) : Paul Dufournet avec le concours de Dominique Lacorde sous une préface de Jean Tulard. Librairie historique CLAVREUIL. Paris, 1992.